DzyaN
Леской всплесков тащу из майи-омута людского леса извиняющегося беса.
Вы потом все припомните, как сновиденье –
наши долгие томные игры глазами,
что ответили губы, что руки сказали,
наши разные мысли, полночные бденья.
Дом дощатый скрипучий скандальных поэтов,
полустанок, где ясно цветет бузина.
Бузина, что – как лилия – светит со дна
неглубокой пиалы рассеянным светом.
Вы потом все припомните, словно награду –
как сухая трава оплетала ограду,
и ограду, что нас от всего ограждала,
под напором дрожала, да не оградила...
Потому, что жила в нас дремучая сила,
потому, что легко от всего оградиться,
только нужно нам было попроще родиться,
чтобы нам не пришлось от себя ограждаться.
Все равно вы припомните тайные слезы,
и, как тайную радость, припомните горе,
вы припомните город, где мы не похожи
на любимых людей, что забудутся вскоре.
Мне потом все припомнится, как утоленье,
жаркой жизни любимые юные лица...
Я не знаю, пред кем мне стоять на коленях
за случайную жизнь, что до смерти продлится.



Если есть тут знатоки творчества Жукова, помогите пожалуйста вспомнить песню. Долгую пронзительную песню про полукентавра, или полукентаврика, про то как разделённым он не умудрился жить.
Если это его песня, конечно.

UPD: нашёл на стихах!


Речитатив о ночном выпасе
Жуков Геннадий
...очнулся и сказал: чертовы трамваи!
Геннадий

1

Ночи беззвездной литая десница гулкою чашей
лежит на глазницах. Спичку зажгу – все легче, все лучше!
– опознавательный факел заблудших.
Черное небо все глуше, все ниже. Агнец в подпалинах
рыжих дрожит меж ладонью и сердцем, как дека дутара.
То к сердцу, саднящему, словно саднящая рана, прильнет
исступленно, то дрогнет и ринется прочь. И кличет, и кличет
надменную мглу: где моя мама? Кто моя мама? ...Ушла на
закат отара. Ночь.
Ночь гулкою чашей лежит на глазницах. Коня моего
умыкнула степная весна – на травах настоянных пьяных
кровей – кобылица! Не тронь меня, агнец… Хватит с меня
чабана… Не тронь меня, агнец тихий! Не тронь! Ушла
на закат отара. Лежу в чабреце, как обломок кентавра, –
сбросил меня конь!

2

В общем – простое дело. Сбросил – как голову тело.
Бремя ему голова моя. Тяжкое бремя. Этой отаре заблудшей
– я пастырь слепой. Ах, забери меня, клан мой – трамвайное
племя! Я здесь – из города. Я здесь – изгой.
Горе! Не то, что на влажной лошажьей спине на скаку, на
бегу – я на степи этой буйной сидеть не могу! Горе... Колеса,
достойные лавров и многие лета, колесовали кентавров на
лошадей и поэтов. Так и живем... Уже вечность живем одне
– в смутном родстве, и в смутной вине...

3

Друг мой, собрат, если станет коню невтерпеж – конь
твой уйдет – ты другого коня не найдешь. Друг мой, собрат,
если канет отара к закату – стадо посеешь – такую же ночку
пожнешь! Ночку – ни зги! – встретишь навзничь, как город
в развалинах. Все возвратимо – по кругу, по ободу – все!
И у судьбы колесо. И у истории колесо. Лишь у свободы
четыре точеных ноги. А у любви – и того-то! – лишь крылья
в подпалинах.

4

Не тронь меня, агнец тихий, не тронь.
Агнец светлый! – слетай,
там – за бездною ночи – огонь.
Там очерчен магический круг на холмах,
где лепечет костер о семи языках.
Там чабан – будто посох чабаний носат –
из трубки сипатой сосет самосад.
Там подпасок в ладони зажал уголек,
чтобы я свое сердце саднящее пеплом прижег.
Скажи им: я слышу – трава врастает мне в спину.
Скажи им: я знаю – нет ног у меня.
Скажи, пусть вернут мне мою половину.
Коня мне – пугливого, словно крыло вдохновенья!
Коня мне. Полтела отдам за коня!

@темы: Сердце, Стихи